Пример сочинения ЕГЭ по тексту Б.Л. Васильева

Views: 8063

Плотник есть плотник: за ним всегда работа бегает — не он за работой. Так что взяли Егора, можно сказать, с поясным поклоном в плотницкую бригаду местной строительной конторы. Взять-то взяли, а через полмесяца…

 — Полушкин! Ты сколько дней стенку лизать будешь?

 — Так ведь это… Доска с доской не сходится.

 — Ну и чёрт с ними, с досками! Тебе, что ль, тут жить? У нас план горит, премиальные…

 — Так ведь для людей же…

 — Слазь с лесов! Давай на новый объект!

 — Так ведь щели.

— Слазь, тебе говорят!..

 Слезал Егор. Слезал, шел на новый объект, стыдясь оглянуться на собственную работу. И с нового объекта тоже слезал под сочную ругань бригадира, и снова куда-то шел, на какой-то самоновейший объект, снова делал что-то где-то, топором тюкал, и снова волокли его, не давая возможности сделать так, чтобы не маялась совесть.

А через месяц вдруг швырнул Егор казенные рукавицы, взял личный топор и притопал домой за пять часов до конца работы и сказал жене:

 — Не могу я там, Тинушка, ты уж не серчай. Не дело у них — понарошка какая-то.

 — Ах горе ты моё, бедоносец юродивый!..

Откочевал он в другую бригаду, потом в другую контору, потом еще куда-то. Мыкался, маялся, ругань терпел, но этой поскаковской работы терпеть никак не мог научиться. И мотало его по объектам да бригадам, пока не перебрал он их все, что были в поселке. А как перебрал, так и отступился: в разнорабочие пошел. Это, стало быть, куда пошлют да чего велят.

 И здесь, однако, не все у него гладко сходилось. В мае — только земля вздохнула — определили его траншею под канализацию копать. Прораб лично по веревке трассу ему отбил, колышков натыкал, чтоб линия была, по лопате глубину отметил:

 — Вот до сих, Полушкин. И чтоб по ниточке.

 — Ну, понимаем.

 — Нормы не задаю: мужик ты совестливый. Но чтоб…

 — Нет тут вашего беспокойства.

 — Ну, добро, Полушкин. Приступай.

Поплевал Егор на руки, приступил. Землица сочная была, пахучая, лопату принимала легко, и к полотну не липла. И тянуло от нее таким родным, таким ласковым, таким добрым теплом, что Егору стало вдруг радостно и на душе уютно. И копал он с таким старанием, усердием да удовольствием, с каким работал когда-то в родимой деревеньке. А тут майское солнышко, воробьи озоруют, синь небесная да воздух звонкий! И потому Егор, про перекуры забыв, и дно выглаживал, и стеночки обрезал, и траншея за ним еле поспевала.

 — Молоток ты, Полушкин! — бодро сказал прораб, заглянувший через три часа ради успокоения. — Не роешь, а пишешь, понимаешь!

 Писал Егор из рук вон плохо и потому похвалу начальства не очень чтобы понял. Но тон уловил и наддал изо всех сил, чтобы только угодить хорошему человеку. Когда прораб явился в конце рабочего дня, чтобы закрыть наряд, его встретила траншея трехдневной длины.

 — Три смены рванул! — удивился прораб, шагая вдоль канавы.- В передовики выходишь, товарищ Полушкин, с чем я тебя и…

 И замолчал, потому что ровная, в нитку траншея делала вокруг ничем не примечательной кочки аккуратную петлю и снова бежала дальше, прямая как стрела. Не веря собственным глазам, прораб долго смотрел на загадочную петлю и не менее загадочную кочку, а потом потыкал в нее пальцем и спросил почти шепотом:

 — Это что?

 — Муравьи,- пояснил Егор.

 — Какие муравьи?

 — Такие, это… Рыжие. Семейство, стало быть. Хозяйство у них, детишки. А в кочке, стало быть, дом.

 — Дом, значит?

 — Вот я, стало быть, как углядел, так и подумал…

 — Подумал, значит?

 Егор не уловил ставшего уже зловещим рефрена. Он был очень горд справедливо заслуженной похвалой и собственной инициативой, которая позволила в неприкосновенности сохранить муравейник, случайно попавший в колею коммунального строительства. И поэтому разъяснил с воодушевлением:

 — Чего зря зорить-то? Лучше я кругом окопаю…

 — А где я тебе кривые трубы возьму, об этом ты пе подумал? На чьей шее я чугунные трубы согну? Не сообразил?

 Про петлю вокруг муравьиной кучи прораб растрезвонил всем, кому мог, и проходу Егору не стало. Впрочем, он еще терпел по великой своей привычке к терпению, еще ласково улыбался, а сын Колька ходил сплошь в синяках да царапинах: он дрался с одноклассниками за то, что те смеялись над его отцом.

(По Б. Васильеву)

Борис Львович Васильев (1924 – 2013) – русский писатель-фронтовик. Его роман «Не стреляйте в белых лебедей» был экранизирован в 1980 году.

Совесть. Можно ли идти наперекор ей? Именно эту проблему поднимает Б.Л. Васильев в предложенном для анализа тексте.

Размышляя над этим вопросом, автор текста приводит пример из жизни плотника Полушкина, который никак не мог найти работу. Он был отличным плотником, но бригадиры требовали, чтобы он выполнял работу быстрее, и их не интересовало то, что она плохо выполнена. Автор текста особо подчёркивает тот факт, что недоделанная работа вызывала у Полушкина угрызения совести. В конце концов он пошёл в разнорабочие, но и там возникли проблемы: не желая ломать муравейник, он, копая траншею, сделал петлю, что жутко не понравилось прорабу. Автор с восхищением говорит о том, как мужественно преодолевал эти испытания Полушкин, продолжая ласково улыбаться. И, несмотря ни на какую ругань, этот человек не пошёл наперекор своей совести.

Писатель прямо не выражает своего мнения относительно поднятой проблемы, однако мы, читатели, прекрасно понимаем, что Б.Л. Васильев убеждён: ни в коем случае нельзя предавать свою совесть.

Я согласна с позицией автора исходного текста и тоже считаю: какой бы трудной ни была ситуация, человек всегда должен прислушиваться к голосу совести.

Об этом неоднократно говорили в своих произведениях русские писатели-классики. Вспомним повесть А.С. Пушкина «Капитанская дочка». В этом произведении главный герой Пётр Гринёв стоял перед выбором – присягнуть самозванцу Пугачёву и выжить или отказаться от присяги и умереть. Он выбрал второе, однако Пугачёв узнал в Гринёве человека, который подарил ему, как вожатому, заячий тулуп. И Пугачёв отпустил Гринёва. Он испытал к нему уважение, поскольку понял, что Гринёв всегда слушает свою совесть. Чего нельзя сказать о Швабрине, который присягнул Пугачёву и предал своих товарищей ради спасения своей жизни. В итоге Гринёву – слава и почесть, а Швабрину – позор и тюрьма. Таким образом, всегда нужно слушать совесть, даже если это опасно для жизни.

Приведу ещё один литературный пример, который показывает: нельзя предавать свою совесть. В рассказе М.А. Шолохова «Судьба человека» главный герой Андрей Соколов, попав в плен к немцам, стал их рабом. Измучившись, он выразил своим товарищам негативное отношение к данной им работе, и кто-то донёс на него. Его позвали к немцу Мюллеру на допрос. Там Андрею Соколову было предложено выпить за победу немцев, и он отказался, сказав, что не пьёт. Понятно, что на самом деле совесть не позволяла ему это сделать. Тогда Мюллер предложил ему выпить за свою погибель, и отважный солдат выпил. Ему предложили закусить, но он сказал, что после первой не закусывает. Потом выяснилось, что и после второй не закусывает. В итоге Андрей Соколов отломил себе хлеба, но совсем чуть-чуть, чтобы показать: никакое рабство, никакие мучения не могут сломить русский дух. Именно совесть направила солдата на этот путь. Это вызвало уважение у Мюллера, который отпустил Андрея Соколова, с честью вернувшегося к товарищам. Следовательно, в любой трудной ситуации нужно, прислушиваясь к совести, поступать по чести.

В заключение ещё раз подчеркну: понятие совести тесно связано с понятием чести. То есть человек, поступающий наперекор совести – бесчестный человек, а человек, всегда слушающий совесть – человек чести. Поэтому, чтобы иметь честь, необходимо иметь совесть.

Какие ещё проблемы поставлены автором данного текста?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *