Пример сочинения ЕГЭ по тексту Л.Н. Толстого

Views: 761

Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что-то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.

На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.

— Ты знаешь за что? — спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.

— За то, что папенька хотел отдать все подводы под раненых, — сказал Петя. — Мне Васильич сказал. По-моему…

— По-моему, — вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, — по-моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие-нибудь?.. — Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно-почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.

— Это гадость! Это мерзость! — закричала она. — Это не может быть, чтобы вы приказали.

Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.

— Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! — закричала она. — Они остаются!..

— Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?

— Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам-то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..

Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.

Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.

— Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому-нибудь! — сказала она, еще не вдруг сдаваясь.

— Маменька, голубушка, простите меня!

Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.

— Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, — сказала она, виновато опуская глаза.

— Яйца… яйца курицу учат… — сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.

— Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. — спрашивала Наташа. — Мы все-таки возьмем все самое нужное… — говорила Наташа.

Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она беговала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.

Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.

Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.

— Четверых еще можно взять, — говорил управляющий, — я свою повозку отдаю, а то куда же их?

— Да отдайте мою гардеробную, — говорила графиня. — Дуняша со мной сядет в карету.

Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно-счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.

— Куда же его привязать? — говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, — надо хоть одну подводу оставить.

— Да с чем он? — спрашивала Наташа.

— С книгами графскими.

— Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.

В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.

— Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? — кричала Наташа.

Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.

(Л.Н. Толстой «Война и мир»)

Сочувствие. Как оно должно выражаться? Именно эту проблему поднимает Л.Н. Толстой в предложенном для анализа тексте.

Размышляя над поставленным вопросом, писатель на примере случая из жизни Наташи Ростовой показывает, как она заставила свою мать уступить подводы для вывоза раненых солдат. Автор с восхищением рассказывает о том, как Наташа хлопотала, чтобы как можно больше помочь раненым.

Писатель прямо не высказывает своего отношения к происходящему, однако мы, читатели, прекрасно понимаем, что Л.Н. Толстой убеждён: сочувствие должно не просто выражаться на словах, но и становиться поступком.

Я согласна с позицией автора исходного текста и тоже считаю: настоящее сочувствие должно вызывать соответственный поступок, а не просто соболезнующие слова.

В доказательство своей точки зрения приведу следующий пример из художественной литературы. Вспомним «Уроки французского» В.Г. Распутина. В этом рассказе представлена история о том, как молодая учительница французского языка Лидия Михайловна, узнав о том, что Володя, главный герой рассказа, недоедает, решила помочь ему. Вначале она просто давала ему продукты, но из гордости он отказывался от них. Тогда Лидия Михайловна решила схитрить. Она начала играть с мальчиком на деньги, специально подыгрывая ему. Учительница сильно рисковала, ведь об этом мог узнать директор школы (как это потом и произошло). Но она всё равно пошла на этот шаг. Если бы Лидия Михайловна посочувствовала Володе просто словами, она бы помогла ему намного меньше. Это сложно было бы назвать настоящим сочувствием. Таким образом, истинное сочувствие выражается в поступках, а не на словах.

Приведу ещё один литературный пример, который показывает: по-настоящему сочувствующий человек готов совершить благородный поступок во благо других, даже если это идёт вразрез с его потребностями. В романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» перед казнью Иешуа Га-Ноцри дали воды. Но в этот момент другой заключённый Дисмас возмутился из-за этого, сказав, что Иешуа – такой же разбойник, как и другие заключённые. И здесь Иешуа Га-Ноцри отказался от воды и попросил отдать её Дисмасу. Конечно, Иешуа сильно мучила жажда, ему хотелось этой воды. Но, видя страдания Дисмаса, он пожертвовал этой водой, переступив через себя. Если бы Иешуа мысленно или словесно посочувствовал Дисмасу, оставив при этом воду себе, то это трудно было бы назвать сочувствием. Таким образом, именно в благородном поступке Иешуа проявилось настоящее сострадание.

Итак, настоящее сочувствие должно становиться поступком, а не просто выражаться словами.

Какие ещё аргументы можно привести для доказательства данной точки зрения?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *