Пример сочинения ЕГЭ по тексту М.А. Шолохова «Жеребёнок»

Views: 3875

Среди белого дня боевая лошадь красноармейца Трофима родила жеребёнка.

За станицей в лугу пулемёт доканчивал ленту, и под его жизнерадостный строчащий звук, в промежутке между первым и вторым орудийными выстрелами, рыжая кобыла любовно облизала первенца, а тот впервые ощутил полноту жизни и незабываемую сладость материнской ласки.

     Когда второй снаряд  упал где-то  за  гумном,  из  хаты,  хлопнув дверью, вышел Трофим и  направился  к  конюшне.

     — Та-а-ак… Значит,  ожеребилась?  Нашла  время,  нечего  сказать. –  В последней фразе сквозила горькая обида.

Жеребенок стоял на тонких пушистых  ножках, как игрушечный деревянный конек.

    «Убить его?» – подумал Трофим.

Утром он вышел из хаты с винтовкой. Солнце  еще  не  всходило. На траве розовела роса. Луг,  истоптанный  сапогами  пехоты,  изрытый  окопами, напоминал заплаканное, измятое  горем  лицо  девушки.  Около  полевой  кухни возились кашевары. На крыльце сидел эскадронный. Пальцы, привыкшие  к  бодрящему  холодку  револьверной рукоятки, неуклюже вспоминали забытое, родное – плели половник для вареников.

     Эскадронный смел с колен обрезки хвороста, спросил:

     — Идешь жеребенка ликвидировать?

     Трофим молча махнул рукой и прошел в конюшню.

     Эскадронный, склонив  голову, ждал  выстрела. Прошла минута, другая – выстрела  не последовало. 

Так и остался жеребёнок при эскадроне.

Как-то, через  месяц, под станицей  Усть-Хопёрской  эскадрон Трофима ввязался  в  бой  с  казачьей  сотней. На полпути Трофим безнадежно отстал от своего  взвода.  Ни  плеть,  ни  удила,  до крови раздиравшие губы, не могли понудить  кобылу  идти  в бой вместе со всеми.  Высоко  задирая голову, хрипло ржала она и топталась  на  одном  месте до тех пор, пока жеребенок не догнал  ее.  Трофим прыгнул  с седла, пихнул в ножны шашку и с перекошенным злобой  лицом рванул с плеча винтовку и схватил на мушку выточенную голову жеребенка. Рука ли дрогнула сгоряча, или виною промаха была еще какая-нибудь причина, но после выстрела жеребенок дурашливо взбрыкнул ногами, тоненько заржал и, выбрасывая из-под копыт седые комочки  пыли,  описал  круг и стал поодаль…

В  эту  ночь эскадрон ночевал в степи возле неглубокого буерака. Перед рассветом подошел к Трофиму эскадронный, в потемках присел рядом и, поглядывая на меркнувшие звезды, сказал:

— Жеребца своего уничтожь! Наводит панику в бою… Гляну на него, и рука дрожит… рубить не могу. А все через то, что вид у него домашний, а на войне подобное не полагается… Сердце из камня обращается  в  мочалку…  И между прочим, не стоптали поганца в атаке, промеж ног крутился…- Помолчав, он мечтательно улыбнулся, но Трофим не видел этой улыбки. — Понимаешь, Трофим, хвост у него, ну, то есть… положит на спину, взбрыкивает, а хвост,  как у лисы… Замечательный хвост!..

На следующий день была переправа через Дон. Рядом с лошадьми, держась за гривы, подвязав к винтовкам одежду и подсумки, плыли красноармейцы.    

Напрягая зрение,  Трофим увидал и жеребенка. Плыл он толчками, то высоко выбрасываясь из воды, то окунаясь так, что едва виднелись ноздри.

Ветер, плеснувшийся над Доном, донес  до  Трофима  тонкое, как нитка паутины, призывное ржанье: и-и-и-го-го-го!..

Крик над водой полоснул Трофима по сердцу, и чудное сделалось с человеком: пять  лет  войны  сломал, сколько раз смерть по-девичьи засматривала ему в глаза, и хоть бы что, а тут побелел под красной щетиной бороды, побелел до пепельной синевы — и, ухватив весло, направил  лодку  против  течения,  туда,  где  в  коловерти  кружился обессилевший жеребенок

Жеребенок ржал все реже и глуше.  И крик его до холодного ужаса был похож на крик ребенка.

На правом берегу офицер в парусиновой рубахе гаркнул:

 — Пре-кра-тить стрельбу!..

Через пять минут Трофим был возле жеребенка, левой рукой подхватил  его под живот, захлебываясь, судорожно икая, двинулся к левому берегу. С правого берега не стукнул ни один выстрел.

Последнее чудовищное усилие — и ноги Трофима скребут землю. Волоком вытянул на песок  маленькое тельце жеребенка.

Качаясь, встал Трофим на ноги, прошел два шага по песку и, подпрыгнув, упал на бок. Словно горячий укол пронизал  грудь; падая, услышал выстрел. Одинокий выстрел в спипу — с правого  берега. На правом берегу офицер в изорванной парусиновой рубахе  равнодушно  двинул   затвором  карабина, выбрасывая дымящуюся гильзу, а на песке, в двух шагах от жеребенка, корчился Трофим, и жесткие посиневшие губы, пять лет не целовавшие  детей, улыбались и пенились кровью.

(По М.А. Шолохову)

Михаил Александрович Шолохов (1905 – 1984) – советский писатель и общественный деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1965) «за художественную силу и цельность эпоса о Донском казачестве в переломное для России время».

Жизнь животного. Стоит ли она жизни человека? Именно эту проблему поднимает М.А. Шолохов в предложенном для анализа тексте.

Размышляя над этим вопросом, автор текста приводит пример из жизни красноармейца Трофима, который не смог заставить себя убить новорождённого жеребёнка, несмотря на то, что в условиях войны детёныш будет обузой. Автор с нескрываемым волнением говорит о том, как Трофим бросился в реку спасать жеребёнка и поплатился за это жизнью – его пристрелил вражеский офицер.

Писатель прямо не выражает своего отношения к происходящему, однако мы, читатели, прекрасно понимаем, что М.А. Шолохов убеждён: жизнь животного не меньшая ценность, чем жизнь человека.

В целом доводы автора исходного текста достаточно убедительны, однако я не вполне согласна с тем, что ценность жизни животного равна ценности человеческой жизни. Ведь это означало бы, что животных нельзя убивать, но дело в том, что иногда людям необходимо идти на убийство зверя.

В доказательство своей точки зрения приведу следующий литературный пример. Вспомним рассказ М.А. Шолохова «Алёшкино сердце». В этом произведении показана деревня, на которую обрушился голод. Бедные жители её выглядели ужасно, они ели всё – даже кору деревьев. А мясо было для них мечтой. Когда Алёшка, один из главных героев произведения, нашёл мёртвого жеребёнка, он очень обрадовался и по частям принёс его домой. Это говорит о том, что в деревне вообще было очень мало животных – многие были съедены. Если бы люди отказались от убийства животных, то намного больше бы жителей умерло от голода. Таким образом, жизнь человека для нас, людей, намного важнее жизни животного.

С 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года длилась блокада Ленинграда. Запасы пищи в городе очень быстро закончились, и наступил страшный голод. От голодной смерти умирали многие, и трупы валялись везде: на улицах, на лестницах, в подъездах… И люди проходили мимо них с безразличием, и убирать трупы было некому. Обстановка была ужасающей. В городе были съедены все, абсолютно все животные. Но разве был у людей иной выход? Если бы они не съели животных, больше бы людей и намного быстрее умерло бы от голода. Кто бы тогда защищал Ленинград? Скорее всего, город бы просто пал, немцы уничтожили бы его. Следовательно, нет ничего аморального в том, чтобы убивать животных для употребления их в пищу.

В заключение важно отметить: я очень не люблю, когда живых существ мучают бесцельно или с целью обогатиться и подпитать тщеславие. Но я уверена, что в убийстве животных для получения еды нет ничего безнравственного. Когда ваши дети умирают от голода, вы будете размышлять о том, убивать животное или нет? Жизнь животного, как и любого другого существа, является ценностью, но, выбирая между спасением человека и спасением зверя, мы, безусловно, должны выбирать первое.

А согласны ли Вы с точкой зрения автора?

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *